Жена задержанного в Бурятии в связи со смертью подростка полицейского: Мы оказались в западне

Обвинения в превышении должностных полномочий предъявлены пятерым сотрудникам, которые находятся под стражей. Уголовное дело в отношении них передано в следственное управление в Новосибирске. На прошлой неделе суд отказал двум задержанным в ходатайстве о домашнем аресте. МК в Бурятии встретился с женой одного из арестованных полицейских Зинаидой Смолиной, чтобы попытаться понять, что такое работать сегодня полицейским, кто эти полицейские и как могло случиться то, что случилось.

— Раньше я, все мои родственники и знакомые думали о полицейских то же, что и большинство — ходят в форме и непонятно чем занимаются. Я хорошо запомнила, что перед тем, как жениться, мой будущий муж несколько раз сказал мне: имей в виду, что я женат на своей работе, ты точно сможешь выдержать такую жизнь? Честно говоря, я тогда особо не придала этому значения — все как-то работают и все успевают. Что такое ненормированный рабочий день и что значит работать в полиции, я узнала, когда мы поженились. Муж уходил утром в 8 часов и приходил глубокой ночью, и так каждый день, без выходных, без праздников, без полноценного отпуска. Выходной отличался только тем, что он уезжал на работу не к 8.30, а к 9 или 10 утра. В праздник все горожане шли на мероприятия, а мой муж, как и остальные сотрудники, — на охрану общественного порядка. Если он в течение дня забегал домой на обед, то всего на несколько минут, потому что тут же начинались звонки. Это означало, что где-то что-то случилось, и ему нужно было срочно туда ехать.

Нашему ребенку всего несколько месяцев, но если я скажу, что у мужа не было на семью ни одной минутки, это будет чистая правда. У нас не получалось даже нормально поговорить, увидеться с родителями, нормально доехать до поликлиники. Если ему в дороге звонили, он мог тут же высадить меня с ребенком на ближайшей остановке, и до поликлиники мы добирались самостоятельно. По этой же самой причине мы не могли запланировать пойти в гости, к родственникам. Он фактически не принимал в воспитании ребенка участия, мы даже как-то поссорились на этой почве.

Когда случилась вся эта история, на всех произвело впечатление, как подростков задержали в пивбаре, как их увели. Между прочим, моего мужа забирали точно также, с ОМОНом, руки за спину, с обыском, перерыли весь дом, заглянули в каждую банку с крупой. То есть я хочу сказать, что полицейский перед законом отвечает так же, как любой другой человек, а может, даже и строже.

Когда это случилось, первым шоком для нас было то, что всех их арестовали, хотя мой муж занимался не погибшим подростком, а Дмитрием. Я не понимаю, зачем изолировать человека, когда есть домашний арест, есть электронные браслеты, и мы заявляли такое ходатайство, но нам отказали. Поразительнее всего то, что сам Дмитрий заявил в суде, что оговорил моего мужа, но на судью эти слова не повлияли. Когда я была у следователя, то меня пытались убедить, что мой муж виноват, на глазах состряпали историю, правда, был один нюанс — снова без доказательств. Свидания запретили, потому что мы — мамы, папы, жены — можем помешать следствию. Вводили в заблуждение, приводили ложные аргументы, сказали, что из-за резонанса и позиции СМИ полицейские должны сидеть в тюрьме. Уверенности в честности и всестороннем расследовании все меньше. Сложилось ощущение, что задача одна — посадить, показывая таким образом, что работа ведется. Мы оказались в западне. Никому нет дела до нашей беды.

Поражает то, что следственный комитет озвучил фамилии всех пятерых арестованных сотрудников, хотя их вина еще не доказана и ничего, по сути, неизвестно. Когда я спросила у корреспондента, откуда она берет сведения, та чистосердечно ответила, что следователи дают их. Знаю, что у некоторых сотрудников по трое детей, у кого-то дети учатся в высших учебных заведениях. В соцсетях некий Артур Еговкин создал группу «Беспредел полиции 03», куда выложил фотографии арестованных полицейских, с семьей, с детьми, и люди начали писать под этими фотографиями такие надписи: «Посмотрите, как поживает убийца», «Ему тысячи проклятий», «Чтобы дети его умерли». Я написала жалобу на то, что фамилию моего мужа озвучили, что Вконтакте идет такое, и я боюсь за свою жизнь и жизнь своего ребенка, но мне ответили в том духе, что ничего противозаконного мы в этом не видим, ваш муж находится под следствием.

Я горжусь своим мужем, который вырос в обычной семье, окончил обычную городскую школу, и всего в жизни добивался сам. У родителей не было денег, чтобы пять лет учить его в вузе, поэтому он пошел в школу милиции, служил в армии, где получил значок отличника. Прошел в полиции путь от сотрудника до старшего оперуполномоченного отделения по раскрытию имущественных видов преступлений и оперативному прикрытию мест сбыта похищенного оперативно-сыскного отдела уголовного розыска. Я горжусь тем, что он один из лучших сотрудников в своем отделе, раскрыл много преступлений, помог многим людям. Мужу неоднократно вручались грамоты за добросовестную службу, в том числе подписанные министром Кудиновым. Горжусь тем, что, проработав в полиции много лет, муж не стал курить и старался вести здоровый образ жизни.

Вот его слова, сказанные мне незадолго до ареста: «Я всегда работал честно, хотел, чтобы наша семья жила в почете, чтобы родители мной гордились». Я ему верю, потому что у него были перед нами обязательства, перед родителями, для которых он единственная опора и надежда, которые сейчас очень сильно переживают за него. После ареста я осталась фактически одна, с грудным ребенком на руках, с ипотекой, которую нечем платить, потому что денежное содержание мужа тут же было прекращено. Никто ничего определенного мне не говорит. Столько лет человек считался одним из лучших сотрудников, отмечался грамотами и наградами, ловил жуликов и вдруг сам стал преступником. Я молчать не буду, я буду бороться, потому что я верю своему мужу и считаю, что женам сотрудников должны ответить на вопрос, почему все это случилось с нашими мужьями, почему они находятся в СИЗО.

Татьяна Никитина, Московский комсомолец в Бурятии.