Пошли по кругу

В полном составе уволилась команда менеджеров, которая управляла комбинатом с лета прошлого года. Известная компания "ОГО", которую привлекали для спасения предприятия, уходит из Бурятии. Хозяин "Бурятмясопрома" — Россельхозбанк — вернул к руководству "старую команду". Это те люди, которые довели предприятие до банкротства, набрав огромное количество кредитов. Корреспонденту "Номер один" ситуацию прокомментировал уже бывший коммерческий директор ООО "Бурятмяспром" Александр Кашлов.

Корр.: — Можно считать деятельность "ОГО" в Бурятии завершенной?

А.К.: — Связывать напрямую компанию "ОГО" с "Бурятмясопромом" нельзя. Есть управленческая структура "Новосибирский хлебокомбинат", которая самостоятельно вкладывала деньги в Улан-Удэнский комбинат для развития производства. Вложения в "Бурятмясопром" начались в сентябре-октябре прошлого года. Деньги шли на закуп мяса, жести и других необходимых составляющих. Это позволило запустить производство и начать выпуск тушенки. Надо было выполнять контракт для Росрезерва, но, не имея собственных средств, комбинат не мог выпускать продукцию. Можно вспомнить, что летом прошлого года "Бурятмясопром" полностью стоял.

В результате мероприятий завод с марта месяца этого года начал отгрузки в Росрезерв. Иначе говоря, комбинат начал работать на полную мощность. Максимальный выпуск завода — 2 миллиона банок в месяц. Заказ Росрезерва — полтора миллиона банок в месяц, соответственно, оставшиеся полмиллиона банок уходят в коммерческую продажу. То есть завод работает в две смены. На сегодняшний день отгрузки в Росрезерв продолжаются, но не могу сказать, что будет дальше.

Россельхозбанк передумал

Корр.: — Как произошла смена менеджмента?

А.К.: — Ранее комбинат полностью перешел за невыплаченные долги по кредитам в собственность Россельхозбанка. Созданное на базе комбината ООО "Бурятмяспром" (не путать с ОАО "Бурятмясопром", которое находится в процедуре банкротства. — Прим. ред.) является дочерним предприятием Россельхозбанка. Единственным учредителем является одна из структур банка. Там приняли решение о смене управляющих на заводе. Оказалось, мы их не устраиваем.

"Новые" менеджеры — это люди, которые работали в последние годы на предприятии. Это "старая команда", которая довела ОАО "Бурятмясопром" до банкротства. Сейчас они ставят своих людей на управление предприятием. Произошла историческая спираль — пошли по кругу.

Корр.: — Но как отставка выглядела технически?

А.К.: — До определенного момента Россельхозбанк не ужесточал контроль за развитием производства. Был только надзор за выполнением планов производства и финансовой дисциплиной. Все решалось оперативно, и производство работало, выпускало продукцию. Но в последние три месяца появились сложности согласования наших действий.

С тех пор Россельхозбанк блокирует работу предприятия. Наши действия были скованы политикой Россельхозбанка. Непосредственное управление предприятием банк взял на себя: начал контролировать все платежи "Бурятмяспрома". Сразу начали саботироваться выплаты по мазуту, просто запрещалось проводить платежи. Причем за уже поставленный мазут. В моменты нынешней передачи дел от одного руководства к другому была задержка заработной платы в течение последних двух месяцев. Причем, платежные поручения на выплату зарплаты своевременно отправлялись в Россельхозбанк, однако по непонятным причинам их игнорировали.

Идет срыв контрактов

Корр.: — Возможно, у вас были разногласия с Россельхозбанком стратегического или тактического характера?

А.К.: — Разногласий не было. Какие могут быть разногласия в оплате уже поставленного мазута на котельную, которая работает на комбинат? Нужно мазута в день определенное количество тонн, чтобы комбинат выпускал продукцию. Но если не позволяют платить поставщику мазута, то я не могу это назвать "разногласием". И, самое главное, деньги на расчетном счету были. Нам просто не разрешали платить.

Что на сегодняшний день получается? Даже если прямо сейчас оплатят мазут, то его осталось на несколько дней. Когда его поставят в очередной раз, неизвестно. Нет мазута — технологический сбой. Комбинат может остановиться. Кроме того, Россельхозбанк опечатал склад готовой продукции.

Новое руководство обещает исправить положение. Но все зависит от объемов продаж. Не будет реализации — завод снова встанет.

Корр: — Вы прогнозируете ухудшение ситуации?

А.К.: — Я боюсь, что наработанные нашей командой связи будут потеряны. Соответственно упадут востребованные объемы производства продукции. Это ударит по сбыту. Я имею в виду как коммерческие продажи тушенки, так и отгрузки в Росрезерв. Что касается работы с Росрезервом, мы наладили эту работу. Но уже на сегодняшний день идет срыв контракта с Росрезервом по различным причинам, от работы нашей команды не зависящим.

Команда была сформирована и показала результат по сбыту. Приведу простой пример: на сегодняшний день цена комбината на тушенку превышает цену всех конкурентов почти на 30 процентов. Наша тушенка — одна из самых дорогих. Несмотря на это, мы смогли собрать пул дистрибьюторов. Применяли максимальные меры для заинтересованности клиентов. Такие например, как компенсация тарифов, предложения плана получения бонусов, возможности кредитования. В результате мы отгружали продукцию от Иркутска до Сахалина. Но пришел представитель Россельхозбанка, который остановил все эти процессы. Он сказал, что "он работает лучше, он сделает все сам".

Я боюсь, что те дистрибьюторы, которые есть в каждом городе от Иркутска до Сахалина, просто уйдут. Многие уже отказываются работать. Начались сложности в отгрузках, получении продукции и тому подобное.

Банк брал в залог пустые коробки

Корр.: — По неофициальной информации, деятельностью ОАО "Бурятмясопром" в прошлые годы активно интересуются правоохранительные органы.

А.К.: — Меня вызывали по этому поводу. Когда я пришел на "Бурятмясопром", то мне понадобился склад для готовой продукции и комплектующих. Склад комбината — это трехэтажное здание, на верхнем этаже — деревянный настил, на котором стояли стеной пустые картонные коробки. Настил был высотой метра два, в длину — по всему складу, в ширину — метров десять. Пустые картонные коробки стояли до высоты верхних окон, чтобы снаружи их было видно. Я не стал вдаваться в подробности, что это такое. Просто мне для работы был необходим склад. Я в свое время настоял, чтобы это разобрали.

Сотрудники милиции мне задавали вопрос: можно ли было в этом складе уместить 10 миллионов банок тушенки? Так называемый залог, который ОАО "Бурятмясопром" выставило Россельхозбанку для получения кредита в прошлом. Но поймите правильно, 10 миллионов банок тушенки — это 88 железнодорожных вагонов, полтора состава. Формально, это вся территория "Бурятмясопрома". Если посчитать в весе, то 400 тонн тушенки не выдержит не один склад.

Соответственно, мне задали вопрос, сколько может комбинат в месяц производить продукции? Фактический выпуск продукции — это 2 миллиона банок в месяц. Больше физически не сможет. Для того чтобы собрать залог в 10 миллионов банок, комбинат должен работать 5 месяцев. Причем, не продавая, не отгружая товар. Зачем просто складировать продукцию на 450 миллионов рублей, чтобы получить кредит в 150 миллионов? Ведь залог, по договору, трогать нельзя.

Мне трудно комментировать эту ситуацию, но на вопросы следователей я ответил, и картина выглядит примерно так. Причем я видел как минимум восемь договоров, и под каждый требуется залог.

Судьба БМП предрешена

Корр.: — Вы находите связи между продолжающимся банкротством ОАО "Бурятмясопром" в Арбитражном суде Бурятии и сменой руководства на предприятии?

А.К.: — Я не могу сказать о связи между этими событиями. Я не отслеживал ситуацию с банкротством акционерного общества "Бурятмясопром". Но те люди, которые участвовали в первоначальном процессе, приведшем комбинат к банкротству, пришли опять. На уже новое предприятие. Которое с сентября-октября начало работать: собирать клиентскую базу, договариваться о поставках Росрезерва, стараться максимально загрузить комбинат.

Пускай каждый для себя сделает вывод сам, для чего старая команда пришла на завод.

Корр.: — У вас были контакты с республиканской властью?

А.К.: — У меня лично нет. У членов нашей команды — да. На каком уровне и о чем были контакты и разговоры, не могу сказать. Не присутствовал.

Виктор Золотарев