«Ганди молчал по субботам» – так называется премьерный спектакль в Русском драматическом театре им.Н.А.Бестужева. Однако в нем не будет ни Ганди, ни Индии, ни политики, а будет борьба за независимость 16-летнего подростка в отдельно взятой российской семье в то время, когда родители разводятся.

Пьеса написана молодым современным автором Анастасией Букрееевой в конце 2016 года. Но всего за пару лет своего существования произведение стало финалистом конкурса «Кульминация» в 2017 году и, безусловно, одним из самых востребованных произведений современной драматургии. Сейчас сценическая карьера «Ганди...» насчитывает свыше 10 постановок по всей России: в Кемерово, Стерлитамаке, Новокузнецке, Иркутске, Москве, Воронеже, Великих Луках и других городах. О загадочности названия, секрете популярности пьесы и о том, как живется современным драматургам мы поговорили с Анастасией Букреевой во время ее визита в Бурятию. Автор не раз приезжала в Улан-Удэ для участия в творческих лабораториях.

– Анастасия, расскажите о пьесе: как проходила работа над ней, с какими сложностями вы столкнулись?

– Пьеса была написана за три дня. Конечно, она очень долго готовилась. Набиралась кусочками какая-то такая драматургическая «ткань», писались на салфетках какие-то моменты, мысли. И самое страшное было сесть и все собрать. И, честно, мне было очень страшно, я долго боялась подойти к столу. Тогда подумала, что если я сейчас этого не сделаю, то уже не сделаю в принципе. И был уже отчаянный момент, что я решила: «Ладно! Сейчас напишу, выложу все, что я на сегодняшний момент для себя поняла в жизни. И попробую не думать о том, как это будет воспринято людьми, как они на это отреагируют». И после такой установки пьеса написалась.

– Два года, и уже такой солидный багаж с постановками по всей России. Причем от одной до другой проходит пара месяцев? Чем вы объясняете такую успешную сценическую карьеру?

– Мне даже немного неловко говорить об этом. Есть я, и есть пьеса. Я ее просто записала. И мне очень приятно, что с ней происходит, как складывается ее сценическая судьба. Я немного видела постановок вживую, хотя мне присылают видео. Но мое счастье, что все постановки, которые я видела на видео или вживую, всегда разные, интерпретированы по-разному, и здорово. Это значит, что задача драматурга выполнена. Потому что, если ты пишешь историю, а она идет только в одном ключе, то это провал. Значит, ты что-то недопонял в этой истории. Последний спектакль, который я видела, сделали совсем молодые ребята, выпускной курс, молодой режиссер. Я удивилась тому, что у ребят, вроде бы, мало опыта, но они вложились в него так, максимально вложили внутреннюю искренность. И это было сделано иначе, совсем не так, как даже я ожидала. Через эту пьесу я как будто бы могу соединяться с людьми. У меня было много пьес, но «Ганди молчал по субботам» – тот случай, когда история воспитывает автора, не автор создает ее.

– Можно с уверенностью сказать, что она для вас особенная?

– Да, однозначно, потому что она сильнее автора. Нас в театральной академии учили, что если автор слишком сильный, если его слишком много в тексте, то это не очень хорошо, эгоистично. Это не искусство, если ты какую-то свою самобытность, которая, может быть, и не так интересна миру, пытаешься этому самому миру сообщить. Это такой эгоцентризм. Если ты отстраняешься, идешь на поводу у замысла, даешь высказаться героям, то это лучше, правильнее. Правильно, когда ты отказываешься от авторства. Была такая история, один индийский скульптор создавал произведения искусства и не подписывал их. Он умер, никто так и не узнал его имени. И когда ты можешь отказаться от имени, тогда ты сможешь что-то создать. До этого меня мучили вопросы моего личного места, меня, как личности, единицы в этом мире, и выяснилось, что это тупиковый путь. Когда ты не думаешь об этом, как раз тогда и происходит что-то настоящее. Это произошло и с этой пьесой.

– Понятно, что режиссеры интерпретируют ее по-разному. А для вас, о чем она?

– У режиссеров свое прочтение пьесы, и иногда кто-то из них связывается со мной по этому поводу, кто-то нет. Мое мнение, что она о том, что все мы бездомные, бомжи. Это слово пугает, но это так. Очень часто в жизни человека возникают ситуации, когда он не чувствует дома, не чувствует опоры и во всей вселенной не находит себе места. У обычных людей, занятых своими проблемами, эти мысли приходят скорее к концу жизни. Но они приходят. Конкретно в этой истории посыл: мир не идеален, и ты в нем какой-то бесхозный элемент, ты экзистенциальный бомж. И почему возникает Ганди. Потому что единственный вариант выхода в этой истории, чтобы найти себя, чтобы не потеряться, – это фактически пройти путь самоотречения. Главный герой, на котором держится сюжет, по сути, обычный мальчик-подросток, в конце превращается в Ганди, отрекается от мира, иначе он превратится в маму и папу, в картонные варианты человеческого существования. И для него единственный шанс – это Ганди. То, что я сейчас говорю, я не сразу поняла. Я написала и долго не понимала, о чем. А один хороший человек, случаются такие ангелы в жизни, объяснил. И я благодарна этой пьесе, потому что благодаря ей со мной рядом оказались люди, которые повлияли на мою жизнь. И я еще очень долго буду вспоминать о том, как она все поменяла, как изменила и поделила на до «Ганди...» и после.

– Пьеса была представлена на фестивале современной драматургии «Любимовка», где активно обсуждалась. Мота, главного героя, часто воспринимают по-разному, сравнивают с Альфом, инопланетным существом, или считают аутистом?

– Я слышала разные мнения, так как разные были спектакли или читки. И когда возникала та или иная версия, я думала: «Неужели, я и об этом написала. Ура! Хорошо». Конечно, Мот не аутист, даже близко этого нет. Он подросток, какие-то вещи я списывала со своего брата. И хочу заметить, что ребята сегодня гораздо продвинутее, чем мы, они другие. Мне удивительно, что он так был воспринят на «Любимовке». Но там были и другие интересные мнения. Еще мне кажется, что новое поколение сегодняшних 15-16-летних при всей своей продвинутости закрывается инфантилизмом, когда сталкивается с какой-то проблемой. У них разные реакции в зависимости от того, какой человек перед ними. Есть такое: «я, конечно, знаю больше, чем ты, но я маленький». И сумасшедшие монологи Мота как раз об этом.

– Часто ли театры обращаются к современной драматургии?

– Мне как раз интересно, как ваш Русский драмтеатр привлекает зрителя на спектакли по новым пьесам, потому что, мне кажется, в России, в основном, боятся новой драмы. Министерство культуры говорит, нужно продвигать современную пьесу. Но что оно имеет в виду? Должна же быть какая-то линия, заточенная под эту цель. В России в театр ходит не более 4% населения, и 3% из них привыкли к определенной подаче, классическим текстам. Они приходят в театр, и их это успокаивает. Но театр может и должен оставлять какое-то размышление, порой мучительное размышление. А они к этому не привыкли, театр их обслуживает и делает это на протяжении долгого времени по традиции. Появились новые тексты, а мы все равно прячемся от них, как страусы. Но театр – это единственная территория свободы, где хоть как-то можно чувствовать себя человеком. И то, что большая часть людей туда приходит просто успокаиваться, – это преступление. Есть традиция прийти на свидание в театр, и есть такие спектакли, где просто отдыхаешь, пусть они будут для разнообразия, но не 100% репертуара. Театр – это чистейший канал коммуникации, там ты можешь почувствовать себя свободным. И это прекрасно, что в вашем драмтеатре вы можете услышать Вырыпаева, братьев Пресняковых, Богославского, Ярославу Пулинович, Анну Батурину, Юлию Тупикину.

– В чем преимущества современной драматургии?

– Ощущение настоящего времени. Это, конечно, философский вопрос: нужно ли человека приводить к проблеме лицом к лицу... Слава Дурненков считает, что драматург должен быть там, где плохо, вскрывать какие-то проблемы, болевые точки, у него такая позиция. Для меня вопрос открыт, я считаю, что должен быть баланс, должен быть театр для людей, когда люди приходят и выходят счастливыми, когда мы им даем иллюзию счастья. И должен быть театр для людей беспокойных, которые ищут ответы на глубокие, важные вопросы.

Юлия Федосова, пресс-секретарь Русского Драматического театра имени Бестужева г.Улан-Удэ.