Погода

Ухудшение погоды ожидается в Бурятии

Туризм в Бурятии

В Бурятии появится дорожная карта развития туризма

Отопительный сезон

В мэрии Улан-Удэ обсудили сроки завершения ремонта тепломагистралей

Дежурная часть

Мошенники из Санкт-Петербурга обманули улан-удэнку при продаже квартиры

ВЭФ

В Минвостокразвития рассказали, как жители Бурятии могут оформить ипотеку под 2%

Парламентское обозрение

В Бурятии предложили установить выплаты чемпионам соревнований «Дружба-84»

Интервью

Замминистра природных ресурсов Бурятии Наталья Тумуреева: о Байкале, мусоре, экологии и планетарном кризисе

30 Сентября 2019 г., 08:44

Фото: личная страница Н. Тумуреевой в сети Фэйсбук

Поделиться
Поделиться
Отправить
Поделиться

Версия для печати

Наталья Тумуреева, известный в Бурятии и далеко за ее пределами эколог, три месяца назад приняла в Фэйсбуке предложение главы Бурятии Алексея Цыденова занять пост замминистра природных ресурсов республики. После конкурсных процедур эколог оказалась в министерстве, которое до того неоднократно критиковала. Отличается ли взгляд со стороны от ситуации внутри, помогает ли на госслужбе опыт общественника, как изучать Байкал и что такое налет экологичности – об этом в интервью с ней Восток-Телеинформ.       

- Наталья Николаевна, вы три месяца работаете на посту замминистра природных ресурсов.  Отличается ли то, как вы представляли себе работу этого министерства от того, что видите сейчас? Не произошло ли у вас переформатирования, так сказать, сознания при переходе с общественной работы на госслужбу?

- Убеждений своих я не меняла, изменился стиль работы, это да. Госслужба очень сильно отличается от общественной деятельности. Вот некоторые вопросы, кажется, легко решить, есть логическое решение, ты это понимаешь. Но когда приступаешь, сталкиваешься с бюрократическими процедурами и все усложняется. Если честно, то все, за что я критиковала раньше Минприроды, сейчас вижу сама, пытаюсь наладить эту работу как-то по-другому. Госслужба в целом меня никогда не интересовала, я не знала, например, о том, что если человек не стоит в кадровом резерве, то каким бы классным специалистом он не был, ты не сможешь его взять на работу. В целом ничего сверх сложного, хочу сказать, нет, всему можно научиться. Здесь много специфики, с которой я раньше не сталкивалась, ее приходился изучать, причем на ходу. Но я человек обучаемый, так что это меня не пугает: например, я раньше не занималась госзакупками, сейчас иду на обучение по этому вопросу. В общем, стараемся в позитивном ключе работать.

- Не было момента, когда вы пожалели, что приняли предложение главы о назначения?

- Пока нет, пока для меня это опыт и опыт интересный. Кода видишь, что какие-то вещи сдвигаются с места, это вдохновляет.

- А как с вашей кафедрой? Вам можно преподавать?  

- Преподавать на должности замминистра можно, но времени нет. Ведь к занятиям нужно готовиться, а я с раннего утра и допоздна на работе, не получается.

ДАМБЫ, ПАРТИЯ И ОБЩЕСТВЕННИКИ

- Над чем работаете в качестве заместителя министра?

- У меня три отдела: отдел охраны окружающей среды - это защита атмосферного воздуха и отходы, отдел недропользования - мы занимаемся только общераспространенными полезными ископаемыми, крупные ведет Роснедра. И еще один отдел - регулирования водными ресурсами, это строительство дамб, расчистка русел и так далее. Мы сейчас проводим большую инвентаризацию дамб. В Бурятии изменился гидрологический режим, маловодный период заканчивается, этот вопрос становится насущным.

- Мы летом уже успели это оценить. Много в Бурятии дамб, которые требуют ремонта?

- Много и требуют они не только ремонта, но и строительства. Например, в Улан-Удэ необходимо строительство дамбы. Здесь важный момент: Министерство природных ресурсов занимается только защитными дамбами, которые оберегают население от затопления. Ситуация там сложная, пока был маловодный период, этим особо не занимались. Есть у нас такая особенность: решаем текущие вопросы, на перспективу не смотрим. Хотя я сейчас вижу, что это возможно. Можно разработать несколько подходов, что делать если, например, у нас большая вода, что делать, если маловодный период, что делать в одном случае, другом, третьем. Этим я сейчас пытаюсь заниматься. Когда меня спрашивают, что я сделала за три месяца, честно могу сказать: немного. Пока изучила вопросы, полномочия, вошла в курс, ориентируюсь в структуре и так далее. Очень многое зависит от команды, сложно со специалистами, зарплата не такая большая, кадры уходят, например, в горнодобывающую промышленность, на проекты и так далее, кто-то уезжает из республики, кто-то не выдерживает нагрузки.

- Но в целом нашли общий язык с коллективом?

- Думаю да. Сейчас набираем людей, это сложно еще и потому, что нужен конкурс, проведение которого занимает 2 месяца. Мы один уже провели, сейчас запускаем второй, вакансии есть.

- Ваш опыт работы в общественной экологической организации больше помогает или как?

- Очень помогает. Допустим, я что-то не успеваю сама, у меня есть общественники, которых можно попросить помочь в контроле. Скажем, убирают у нас свалку, я сама физически не могу поехать проконтролировать и прошу их. Помогает еще и в том плане, что я писала заявки на гранты, руководила разными проектами, сама структура такой работы мне знакома, это большое подспорье в написании тех же бюджетных заявок сейчас.

- А отношении со своим с БРО по Байкалу поддерживаете?

- Конечно. Для меня вообще самым трудным решением при переходе в Минприроды было оставить БРОБ. Не стояло такой проблемы - «перейти в другой стан» - как мне некоторые говорили, меня не пугал объём работы, меня пугала необходимость оставить организацию, которую создал Сергей Герасимович Шапхаев. Из руководства организацией я вышла, как и положено по закону, но человеческие отношения поддерживаю. Там сейчас есть хорошая молодежь, совместно готовим с ними сейчас «Шапхаевские слушания», которые состоятся 12 октября. В первый раз за 10 лет к нам в республику приедут экологи со всех регионов страны именно на это мероприятие. Кстати, из партии «Яблоко» я не вышла и меня никто не заставлял выходить или вступать в «Единую Россию», как некоторые думают. Полномочия председателя я сложила, потому что шел выборный процесс, нужно было выступать от лица партии, тем более у нас были кандидаты. Я оценила, что физически не смогу это все совмещать, в итоге на конференции выбрали другого председателя.

ПРО МУСОР

- На вашей странице в Фэйсбуке довольно много в последнее время публикаций о свалках. Создается впечатление, что началась их масштабная ликвидация. По нацпроекту?

- Нет, это собственные средства республики. Если говорить о нацпроектах, то из них отходов касаются два: «Чистая страна» и «Комплексная система обращения с отходами». «Чистая страна» - проект о ликвидации накопленного ущерба в границах городов, тех самых свалок, которые были образованы еще в 1960-70 годы, и которые сейчас убирают по всей стране. В Бурятии в нацпроект вошли 5 таких крупных свалок – Стеклозаводская в Улан-Удэ, свалки в населенных пунктах Усть-Баргузин, Северобайкальск, Кяхта и Закаменск. Мы готовим по ним ПСД, нужно пройти экологическую и государственную экспертизы. Финансирование ликвидации свалок запланировано на 2021 год. Документация по трем свалкам должна появиться к концу этого года, еще на 2 свалки написали бюджетную заявку на 2020 год. Есть проблема с рекультивацией свалок в Центральной экологической зоне. Рекультивировать-то можно, но куда вывозить мусор? В свое время у Бурятии была возможность строить полигоны, на это в стране выделялись целевые деньги, но в республике этим почему-то никто не занимался. В итоге у нас на всю Бурятию сегодня 4 полигона: это Эгита, Заиграево, Гусиноозерск и в Улан-Удэ. Сегодня по закону мы имеем право размещать отходы только на полигонах, но вывоз, да еще на большие расстояния, очень сильно удорожает проекты.

Например, прокуратура нас обязала убрать свалку в Турке, глава Бурятии Алексей Цыденов принял решение выделить на это 20 миллионов. Этих денег не хватит, но здесь проблема даже не в финансах, а в том, куда везти? Снова в Улан-Удэ?

- А не получится так, что там просто место закончится?

- Получится. Там сейчас разрабатывается документация на новую чашу полигона, до конца этого года должен быть готов проект, потом будем искать деньги на эту работу.

- Которых нет.

- Да.

- И как теперь жить?

- Ну как. Мы сами, по большому счету виноваты: когда деньги выделялись на полигоны, мы ничего не делали. Сейчас даже тех людей нет, кто там тогда работал, спросить не у кого, почему так вышло. Сегодня да, Бурятия понимает проблему, понемногу выделяет деньги на ликвидацию несанкционированных свалок, но такие свалки у нас возле каждого села. Такие свалки у нас, как правило, убираются по решению суда: есть такая практика, когда прокуратура обязывает правительство ликвидировать ту или иную свалку, которую тоже копили годами. Но на эти сельские свалки федеральные деньги не выделяются и мы составляем «дорожную карту» по их ликвидации за счет республиканского бюджета. Планируем начать с центральной экологической зоны, параллельно оцениваем разные варианты дальнейшей работы с мусором. Вот в Улан-Удэ совсем недавно запущена мусоросортировочная станция. Кроме того, у нас сегодня запроектировано строительство шести полигонов с сортировкой мусора, есть планы по открытию линии переработки пластика. Мы рассматриваем возможность войти с ними в нацпроект «Комплексная система обращения с отходами». После старта мусорной реформы в стране политика перерабатывать мусор, а не захоранивать. Я с этим согласна, но все вновь упирается в вопрос денег. Ведь если в Улан-Удэ еще можно найти инвесторов на такой крупный и дорогой проект, то, когда речь идет о районах, там это невозможно решить за счет частных инвестиций.

- Есть еще такое мнение, что свалки должен убирать регоператор.

- Да, но должен только те свалки, которые образовались после начала его деятельности как регоператора. Эти свалки да, он обязан ликвидировать, но все остальные – нет. Хотя, конечно, он может это делать. Он может их выявить, выдать уведомление собственникам земельного участка, в большинстве случаев это либо республика, либо муниципалитет, и, если в течение 30 дней собственник никак не отреагировал, может убрать свалку сам, но потом в судебном порядке стоимость работы предъявить собственнику. И это снова не вариант, учитывая небогатые местные бюджеты. У нас, на мой взгляд, только один вариант: делать это за счет федерального или хотя бы республиканского финансирования. Поэтому в текущем году мы выделили 33 миллиона рублей, которые осваиваются по Улан-Удэ и близлежащим районам на уборку свалок. Здесь, кстати, мы сталкиваемся с еще одной проблемой: убранные свалки образуются заново на том же самом месте. О чем это говорит?

- О чем? Что люди привыкли валить туда мусор годами или контейнеров нет?

-  Я сама недавно объехала несколько свалок, чтобы оценить, почему свалки образуются на том же месте. Где-то, действительно, нужно лишь поставить контейнерную площадку и создать условия. Но где-то решать вопрос только установкой контейнера не получится, только рейдами и штрафами. Есть у нас, например, река Воровка, туда люди прямо специально приезжают и сваливают мусор. Буквально на днях поступило заявление из пригорода, где строится школа и строительный мусор вывозят на участок по соседству. Это годами сложившийся принцип: валить в лес, в поле, куда угодно, по привычке. Меня иногда удивляет, когда люди, создающие несанкционированные свалки год за годом, на одном и том же месте, потом говорят, мол вы сами виноваты, не создали нам условия. Простите, но вообще-то в частной застройке Улан-Удэ уже давно существуют договоры на вывоз мусора, которые каждый был обязан заключить и по которым из частного сектора уже давно вывозят мусор, не только после начала мусорной реформы. Однако если начнешь разбираться, выяснится, что люди такие договоры не заключали, мусор выбрасывали, где придется, где ближе.

- Наглядный пример свалка на Центральном рынке, которую несколько раз убирали, но она образовывалась на том же самом месте. Причем это центр города, где тоже у всех должны быть договоры.  

- Да, в том числе. Я могу привести в пример Поселье. В начале 2000-х мои родственники купили там участок, построили дом, на тот момент это было поле, их дом там едва ли не один стоял. Мусор, поскольку девать его было там некуда, они собирали и вывозили в город, до ближайшей контейнерной площадки. Когда число жителей в поселке увеличилось, там начали вывозить мусор по договорам, создали таким образом какую-никакую, но инфраструктуру. И тем не менее, образовалась огромная свалка, на уборку которой бюджет теперь тратит деньги - 1,2 миллиона рублей.