В Иркутской области завершилось  первое заседание рабочей подгруппы по научному сопровождению материалов, связанных со строительством ГЭС на территории Монголии. Обсуждения с участием представителей монгольской и российской сторон длились три дня. Какие решения приняты, какие альтернативы предложены и чего теперь ждать, рассказал Восток-Телеинформ директор Бурятского регионального объединения по Байкалу Сергей Шапхаев. 

- Сергей Герасимович, расскажите, о чем шла речь на трехдневном заседании в Иркутске?

- Обсуждали новый предварительный вариант региональной экологической оценки. Напомню, что в марте и мае 2017 года прошли общественные обсуждения технического задания в Бурятии и Иркутской области. Оно включало разделы по региональной экологической оценке (РЭО) и оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС). Эксперты и жители Бурятии предложили разделить их и рассматривать отдельно. Монгольская сторона пошла навстречу, учла пожелания и  представила на рабочую подгруппу их новый предварительный вариант. Это было важно, потому что основное пожелание со стороны России как раз и состояло в том, чтобы Монголия рассмотрела варианты решения проблем с энергокомплексом страны без строительства ГЭС.   Альтернативы как раз рассматриваются в разделе РЭО. А ОВОС включает  уже вариант, выбранный в результате РЭО. Так вот, изначально монгольская сторона, к сожалению, допустила очень грубую ошибку, навязав вариант с ГЭС. Но ведь не факт, что по итогам региональной оценки не может быть выбран другой альтернативный вариант решения водохозяйственной проблемы страны. Мы настояли на том, чтобы вариант с ГЭС не навязывался разработчиками.

- К чему пришли стороны по итогам обсуждения? Можно ли сказать о кардинальных сдвигах при рассмотрении альтернатив ГЭС?

- Обе стороны признали, что необходимо учитывать все международные конвенции, ратифицированные Монголией и Россией. Это, прежде всего, конвенция о Всемирном культурном и природном наследии, конвенция о биоразнообразии, Рамсарская конвенция о водно-болотных угодьях. Результирующая часть решений по итогам заседаний включает  14 пунктов, по 10 из которых согласие найдено. По двум позициям наполовину были расхождения, по двум позициям не удалось прийти к консенсусу.  Россия внесла в протокол свои замечания. Например, стоит отметить, что в техническом задании монгольская сторона недостаточно внимания уделила альтернативам. А для нас это самое главное. В частности, не рассматривался вариант переброски излишков электроэнергии. Сейчас соседнее государство намерено покупать электроэнергию у нас для покрытия пиковых нагрузок во время сезонных или суточных колебаний. Кроме этого, актуальна проблема модернизации сетей, много потерь при переброске энергии, с того же Ангаро-Енисейского каскада в Монголию.

Между тем, говоря об альтернативах, Монголия обратила внимание на то, что помимо энергетических проблем, страну очень волнует проблема водохозяйственная. Существует дефицит пресной воды, связанный с затянувшимся маловодьем. Так как половина водосборной территории  Байкала находится в Монголии,  важно уделять внимание перспективам развития водохозяйственного комплекса. С этим согласились обе стороны.

- Расскажите подробнее об итоговом решении? На что вы обратили внимание?

- Я, как представитель неправительственной организации, обратил внимание на то, что Монголия не провела работу по сотням предложений, высказанных в ходе слушаний в России. Кроме этого мы убедили    группу, реализующую проект, провести повторно слушания в Монголии(ранее они проводились по другому техзаднию и не охватывали все заинтересованные группы местного населения), где также прозвучали существенные замечания. К сожалению, в техзадание большинство из них не вошло.

Всего было  внесено 106  предложений, конечно за три дня разобрать их было невозможно. Поэтому пошли по пути выдвижения ключевых требований. Монгольская сторона представила в октябре прошлого года устаревший вариант техзадания от 9 июня. И не успела обработать все замечания.  На каждое из них должна быть представлена матрица ответов: либо они согласны с предложением и включают в техзадание, либо нет и тогда должны объяснить, почему. Эту работу тоже не сделали и привезли на заседание в апреле устаревший вариант. Обе стороны согласились с тем, что этот недочет должен быть исправлен.

Согласились все и с тем, что в разработке техзадания обязательно участие ЮНЕСКО. При этом должны быть учтены  решения Комитета Всемирного наследия ЮНЕСКО, касающиеся монгольских ГЭС, выдвинутые на сессиях этой организации за последние четыре года, а также по ГЭС, которые регулируют уровень Байкала на территории России,  в первую очередь, это Иркутская ГЭС.

Я бы хотел обратить  и на то, что обсуждение проблемы монгольских ГЭС до этого момента шло по двум независимым  каналам. Первый – это проект Всемирного банка, который выдал кредит Монголии на разработку проектной документации. И второй -  межправительственное соглашение между странами. Так вот, впервые Всемирный банк передал техзадание на межправительственный уровень. Думаю, это связано с тем, что монголы пытаются сэкономить часть средств. Фактически мы бесплатно сделали часть работы, связанную с научным сопровождением. Вызывает вопросы и сама научная подгруппа,  в частности, управление  в ней. В ее состав входит с каждой стороны 32 человека, в числе которых специалистов и ученых на уровне директоров институтов всего 8 человек. В связи с этим Игорь Бычков, который вел заседание и курирует проект с научной точки зрения, предложил создать небольшие  экспертные группы, которые сосредоточились бы на научных и методических вопросах, не устраивая бесплодные политические дебаты.

- Вы упомянули слушания в Монголии. Известно ли вам, как там относятся  к проекту строительства ГЭС на Селенге?

- По-разному. Есть группы в органах власти, которые откровенно лоббируют интересы недропользователей и энергетиков в ущерб сельскому хозяйству.  Это будет страшный удар  в первую очередь по номадному животноводству, являющемуся основой экономики страны. Огромные водохранилища  затопят наиболее ценные участки пастбищ в поймах рек и существенно ухудшат качество воды. Поскольку в Монголии наблюдается дефицит воды, переселить скотоводов будет некуда.  Возникнет социальная напряженность. Я уже не говорю о мнениях разных слоев населения Монголии. Например, коренные жители к этому относятся  очень щепетильно. Надеюсь, что процессы, которые там происходят,  лишний раз докажут, что проект очень опасен не только для Байкала, но  для скотоводов Монголии, риски очень высоки.

- Что будет дальше?  Когда и в каком формате пройдет следующий этап переговоров?

- Ситуация подвисла. Монголия будет изучать  предложения с российской стороны по научной составляющей. К 1 мая 2018 года Россия должна передать все свои замечания к техзаданию. 106 поправок, которые есть, их надо систематизировать, убрать дублирующие друг друга пункты. Сейчас важно не затягивать. В протоколе прописано, что следующее заседание рабочей подгруппы состоится в 2018 году. Но даты и место пока не уточняются.  Они должны  быть согласованы по дипломатическим каналам. Скорее всего, в следующий раз они пройдут в Улан-Баторе.

Что касается участия российских специалистов в разработке проектной документации,   дальше все будет организовано по линии Всемирного банка, поскольку он основной спонсор и кредитор. Он объявит конкурс,  в котором могут участвовать любые организации - как российские, так и зарубежные. Кто выиграет, тот и будет выполнять проектную документацию по утверждённому техзаданию. Это правило Банка, которое никто не может нарушать. Я надеюсь, что будет здоровая конкуренция. Есть шансы и на то, что используя два механизма – рассмотрение в комплексе водохозяйственных и энергетических  проблем и международные обязательства, которые Монголия не может нарушать, у нас есть все шансы убедить дружественную нам страну найти  взаимовыгодные решения. Если будет доказано, что проект представляет серьезную угрозу экосистеме Байкала и населению обеих стран, ни один уважающий себя инвестор (в первую очередь Китай) деньги Монголии не даст. А своих средств на реализацию таких мегапроектов по строительству плотин  у страны  нет.

Александра Шагдарова, Восток-Телеинформ.